товарищ мы едем далеко

Главы из книги Как я был репрессирован в Мордовии Мемуары Сибиряка Иллариона Сергеевича (Поздяева), директора Мордовского научно-исследовательского института языка, литературы и этнографии Здание НКВД в Саранске, находилось на том месте, где сейчас стоит Дворец Республики. Фото из газеты 1970-х гг.САРАНСКИЕ ТЮРЬМЫ : В ЛАПАХ НКВДАрестовали меня 15.06.37 г. в г. Куйбышеве, по требованию НКВД Мордовии. Протокол об аресте написал и подписал зам. нар-кома НКВД Мордовии Фрадкин. Основанием для ареста послужил проект решения бюро Мордовского обкома партии от 02.06.1937 г. об исключении меня из партии, составленный 2-м секретарем Мордовского обкома Смирновым. Проект был не-брежно напечатан на пишущей машинке, с массой исправлений и без печати, подписан только Смирновым. Такой я увидел Смирновскую шпаргалку в НКВД у следователей Барбашина и Рыбкина при первом моем вызове на следствие.05.06.37 г. я ещё был в Мордовии в Рузаевской МТС, числился на работе. Мне удалось узнать, что еще 05.06.37 г. из Саранска меня приезжали арестовывать в МТС и в Татарскую Пишлю, где я проживал. Были на квартире, но меня не застали. В это время я был в Саранске добивался приёма у Вейзагера, наркома НКВД республики, чтобы выразить протест против про-извола, чинимого по отношению ко мне. Мне также удалось узнать, что из Саранска в Рузаевку 6-7.06.37 г. последовало ука-зание задержать производство расчета со мной, но я его уже получил. Ещё я узнал, что 08.06.37 г. из Саранска приезжали вновь арестовывать меня, но не застали дома, я уже был на вокзале. На вокзале в Рузаевке сотрудники НКВД искали меня на пер-роне и по вагонам, но не нашли, так как случайно встретившийся в поезде мой бывший сосед по Куйбышеву, проводник вагона матери и младенца, затащил меня в свой вагон и поместил в своё купе проводника, где я заснул как мёртвый. И так я спал до Куйбышева. С вокзала поехал домой (ул. Чапаевская, 191). Дома я застал членов моей семьи. 14.06.37 г. был в комиссии партконтроля у Френкеля и у Берзина, требовал восстановить моё членство в партии, они обещали 15.06.37 г. рас-смотреть мое дело и восстановить меня в партии. Вечером, когда поздно пришёл домой, мне домашние сообщили, что уже не-сколько раз приходили, спрашивали меня. И только они рассказали это стук в дверь. Я пошёл к двери, спро-сил, к кому и кто нужен. Мне отве-тили : "К Сибиряку гости !" Я отве- тил, что гостям я рад и с тем открыл дверь. "Гостями" оказались два сот-рудника НКВД, с ордером на обыск квартиры. Итак, пока только обыск. Он длился всю ночь. Что искали, не знаю. Вроде ничего интересующего их не нашли, а под утро сказали, что мне придётся их проводить и минут пятнадцать заня-ться с ними. Сердце чувствовало не-доброе, поэтому взял с собой чемодан с вещами и продуктами, который на всякий случай был приготовлен дав-но. На легковой машине меня доста-вили в Куйбышевскую внутреннюю тюрьму НКВД, где я просидел пять суток, потом меня перевезли в тюрьму в Сызрань, где я провёл около пяти суток.Из Сызрани в тюремно-этапном вагоне меня перевезли в Саранск, где с вокзала повели в городскую тюрьму. Там сначала оста-вили в конторе тюрьмы, ни в какую камеру не поместили. Здесь меня встретил Сергеев, бывший в руководстве укома и уис-полкома в первые годы Советской власти. Теперь он был заключенный, сидел в тюрьме и работал в тюремной конторе в бух-галтерии. Хорошо встретил меня. Он имел право выхода в город. Когда днём он пошёл домой, я наказал передать товарищам о моём аресте и попросить их вмешаться в мою судьбу. К вечеру Сергеев вернулся, принес пироги, настряпанные его женой, и стал угощать меня. Целый день с самого утра и до позднего вечера я просидел в тюремной конторе. Из окон конторы был хоро-шо виден тюремный двор с непрерывными этапами арестованных в тюрьму и из тюрьмы. Двор Саранской тюрьмы мне напом-нил Сызранскую тюрьму, гудящую от движения и перекличек. Все этапируемые проходили через ворота или калитку конторы тюрьмы, были доступны мне для обозрения. Стар и млад, мужчины и женщины всех возрастов и национальностей выводились во двор и отправлялись на этап. Вместо них принимались другие арестанты, ими, как селёдку в бочки, набивали камеры. Во время транспортировки меня из Куйбышева в Сызрань, а за-тем в Саранск я наблюдал, как непрерывно сновали прицепленные к поездам тюремные вагоны, прозванные "столыпинскими". Тупики и станции были полны ими. В некоторых составах было по несколько таких вагонов. Что же касается станций Сызрань, Инза, Ру-заевка, то ими были заполнены целые тупики. Видел также и целые эшелоны с заключён-ными. Они отличались от обычных поездов с отдельными "столыпинскими" вагонами на-ружным конвоем с собаками, пулемётами на тормозных площадках, крышах и открытых платформах. От всего увиденного было как-то тревожно. Смотрел я и думал : "Смотри-ка, сколько врагов ? Как же я попал в их число ? И если меня посадили, то это недоразумение, оно выяснится, и я буду освобождён". Так думали многие, большинство, почти все, тем более, что много лет нам внушали, что у нас без вины не сажают, тем самым вызывая взаимную подозрительность друг к другу ...В Саранской тюрьме в течение дня всё было в непрерывном движении. Этапируемые гу-дели как пчелиный рой. В конторе проходили свидания заключенных с родными : слёзы, стоны. Принимали передачи. Этот день был выходной, праздничный.Поздно за полночь Сергеев ушел к себе в камеру работающих в тюрьме. Ночь он про-водил в тюрьме. В конторе остались только дежурные и надзиратели, изредка забегал раз-водящий наружного конвоя. Меня оставили в конторе и предложили лечь на столах, диване, стульях или на полу, где мне за-благорассудиться. Я начал с дивана и закончил полом. Но нигде не находил покоя. Клопы, как крапивой, как огнем жалили меня. Кроме саранских клопов, меня ели вши Куйбышевской и Сызранской тюрем. Я стал проситься, чтобы меня поместили в камеру. И вот тут-то дежурный по тюрьме Пахомов позвонил начальнику тюрьмы Ломову и согласовал мое помещение в тюремную камеру. Среди ночи меня поместили в Каменный корпус, камеру 6. В этой камере никого из знакомых людей не было. Главный пахан камеры подозвал к себе для беседы. Я подошёл. Одет я был в хоро-ший коверкотовый костюм. В руках у меня был кожаный чемодан, в котором было одеяло, пара белья, простыня, подушка и немного хлеба, сала, сахар и махорка. Всю еду я разделил пополам. Половину отдал пахану для всех, половину мне разрешили оставить себе. Вещи остались целы, их никто не трогал. Когда сели есть, я достал остальную половину продуктов, и все за один раз все съели и искурили. Потихоньку разговорились. Чтобы как-то скоротать время, рассказывали кто про что. Я рассказывал сказки из прочитанного, смотря по обстоятельствам, сочинял рассказы. Слушали внимательно, просили рассказать что-нибудь ещё.Полюбился я сокамерникам и прослыл сказочником по всем камерам тюрьмы. Пока я был в этой камере, я был сыт и с куревом.На допросы меня не вызывали, и я написал заявление прокурору Мордовской АССР и наркому НКВД, требуя вызвать меня, разобраться и выпустить из-под ареста, как ни в чем не виновного. 27.06.37 г. по моему настоянию меня привезли из городской тюрьмы, с сопроводительным пакетом на имя наркома. В коридоре НКВД я встретил Вейзагера наркома НКВД Мордовской АССР. Он поздо-ровался со мной, спросил, к кому я. И когда я ему сказал, что я арес-тован, он сделал удивлённое лицо. Здесь я узнал, что он ничего не зна-ет, не знают и другие. Меня стали водить : то к Дмитриенко, то к Алексеенко, то к Ревякину и другим. Никто меня не принял. Фрадки-на уже не было [зам. наркома НКВД Республики Мордовия, младший лейтенант госбезопасности, к этому времени был назначен замминистра НКВД Белоруссии, позже также был репрессирован]. Наконец, Ревякин принял пакет и написал в тюрьму, чтобы меня держали в общих ка-мерах.Саранская внутренняя тюрьма НКВД, в которой содержались все арестованные в 1937-38 гг., состояла из двух 2-х этажных зданий, сто-ящих во дворе городской милиции и НКВД Мордовской АССР. Пос-редине тюремного двора стояла кухня, где готовилась пища для арес-тантов. Здесь же был туалет, где опорожнялись камерные параши. Воды не было, её в бочках привозила тюремная обслуга. В 1930-33 гг. в этих помещениях размещались Красный уголок и клуб работников НКВД. До революции здесь были торговые склады, погреба и подва-лы саранских купцов. Настоящие подземные лабиринты. Переобору-дованием их под тюремные камеры руководил хорошо мне знакомый прораб по фамилии Дунаев. Когда он закончил работу, его тотчас же арестовали и стали бить. О встрече с ним я расскажу ниже.После того, как меня привели в тюрьму НКВД по бумажке Ревякина, меня поместили в деревянный тюремный корпус, где я просидел до середины ноября. Камера, называемая Ленуголком, окнами выходи-ла в прогулочный дворик и тюремный двор. Окна этой камеры не бы-ли заделаны козырьком до октября, и из них было видно всё проис-ходящее в тюремном дворе. И я увидел многих знакомых, наблюдая за ними из окна. Все было видно как на ладони. Каждый день увозились на этап и привозились сотни людей. В боль-шинстве своём по внешнему виду это были рабочие, колхозники, муж-чины, женщины от стариков до молодежи. Одеты и обуты кто во что. Бросались в глаза арестанты, одетые в национальные костюмы : мордва, татары, цыгане. Внешним видом выделялись китайцы. Ви-дел "значкистов", возвращавшихся с московских Дмитриевских лаге-рей строителей канала Москва-Волга. Их наградили за хорошую работу почётными значками. Таких "значкистов"-отличников лагерной стройки, выпущенных из лагерей и ехавших домой, бы-ло много. Но их долго не держали в тюрьме. Через 3-4 дня уже отправляли в другие лагеря, оформив на них материал через "тройки" или даже без всякого оформления, заявляя им, что о новом сроке им объявят по прибытию на место.- Начальники УНКВД наркомы МВД МАССР в 1930-е гг. Ванд Вальтер МартыновичНемец. 1896, Ганновер 1938, Саранск. Родился в семье чиновника (ст. правительственый советник). В КП с 1919. С 1920 в органах ВЧК-ОГПУ-НКВД. Ст. лейтенант госбезопаснос-ти. В 1932-1937 нач. УНКВД нарком внутренних дел Мордов. АССР. Арестован 2.06. 37. Осуждён Воен. коллеги-ей Верховного суда, обвинения по ст. 58-8, 58-11. Приговорен к ВМН. Расстрелян 23. 05.38. Реабилитирован в 1957. Настоящая фамилия Ванда Вальдшмидт. Ванд означает "стена, неприступная скала". Пленный Вальдшмидт взял её в 1919 г. после озна-комления с идеологией большевиков. Вейзагер Сигизмунд МихайловичЕврей. 1902, Рига 1938, Москва. Родился в семье кустаря мастера золотых дел. В КП с 10.1920. С 1921 в органах ВЧК-ОГПУ -НКВД. Капитан госбезопасности. С января 1937 - нача-льник УНКВД нарком внутренних дел Морд. АССР. Арестован 21. 11.37. Приговорен к ВМН в особом порядке по обвинению в шпионаже, расстрелян 9.05.38. Реабилирован в 1994. Красовский Николай ВикторовичРусский. 1904, Гассан-Кули Туркмения ?. Родился в се-мье дворяни-на-капитана царской армии (в официаль-ной биогра-фии Красовс-кий указал, что родился в се-мье штурмана)В КП с 1927. С 1924 в органах ОГПУ-НКВД. Полковник. В 1937-1939 нача-льник УНКВД нарком внут-ренних дел Морд. АССР. Арестован 02.39. Пригово-рен ВКВС СССР 15.02.40 по ст. 58-7, 58-8, 58-11 к 10 го-дам лагерей. Не реабилитирован. Савинов Михаил ИвановичРусский. 1903, д. Юркино Тверской губ. 03.1978, До-нецк. Родился в семье кре-стьянина-бед-няка. В КП с 19 27. С 1939 в органах НКВД МВД. С 1.2. 1939 по 26.2. 1941 нарком госбезопасно-сти Мордов. АССР, капитан государствен-ной безопас-ности. Закон-чил карьеру в 1953 начальни-ком отдела уп-равления МВД по Сталинской области, гене-рал-майором. Из множества "значкистов" строителей канала Москва-Волга мне запомнились несколько человек. Это были Ларькин, колхозник из села Новая Пырма, и Ивенин из Саранска. Они ехали домой к семьям, лелеяли радость встречи, но их ещё в Руза-евке сняли с поезда, арестовали и, продержав несколько минут в здании НКВД г. Саранска, направили в тюрьму. Так они по-пали в нашу камеру. Третьим "значкистом" был Ховрин из Чамзинского района. Ему удалось доехать до дома, но на второй или третий день после приезда он был арестован органами райНКВД и доставлен в Саранскую тюрьму. Из них троих только Ивенин отбыл первый срок. Что же касается Ларькина и Ховрина, то они «чалили» по третьему сроку. Как рассказали они са-ми, первый раз они были арестованы и осуждены за то, что не поладили с председателем колхоза. Повторные же аресты и направления в лагеря оформлялись ни за что ни про что. В камере бывшего Ленинского уголка я познакомился с разными людьми. Вот, например, приводят в камеру рабочего-печат-ника Андреева. Его только утром взяли в хлебной очереди и, оформив в НКВД материал, сопроводили в Саранскую городскую тюрьму. Суть дела, как рассказал Андреев, состояла в следующем : у него на неделе умерла жена, оставив на его руках пяте-рых детей, старшему из которых исполнилось 12 лет. Вечером, уходя в ночь на работу, он оставил своих детей дома закрыты-ми на ключ. Оставил одних, без присмотра. После ночной смены, утром прямо с работы, встал в очередь за хлебом. И вот уже 12 часов, а хлеба всё ещё нет, не привезли. Дома дети одни закрыты. Очередь стала возмущаться. В разговоры вступил и Анд-реев. Его забрали прямо из очереди. Через неделю после ареста и сидения в нашей камере его отправили на этап, а что стало с его детьми неизвестно. Начались допросы. Мне приказали собрать свои вещи и вывели из камеры. Проведя по тюрьме, открыли другую камеру и бук-вально втолкнули в неё. Эта камера располагалась в самом конце коридора первого этажа. Она оказалась сырой, тёмной и хо-лодной. В ней стояли стол, скамейка и кровати, приваренные к полу. Мыши и крысы безбоязненно бегали по столу, по спящим арестантам. Стены были покрыты всевозможными надписями, которые оставили люди, сидевшие здесь до нас. В углу стояла параша деревянная бочка, которую выносили по мере наполнения . Год без малого, проведенный мною до суда в Саранской внутренней тюрьме, я сидел со многими людьми, в основном знако-мыми мне по совместной работе в Самаре, в Мордовии, по учебе в институте в Москве. С трудом узнал первого секретаря Кочкуровского райкома партии А. М. Маслова так он был избит следователями. Все его тело было в синяках. Позже ходили слухи, что Маслов скончался во время допроса прямо в кабинете следователя. Помню, в первых числах января 1938 г. к нам в камеру во второй половине ночи надзиратели втолкнули первого секретаря Саранского горкома партии Заккита. Тоже моего старого знакомого. Ещё совсем недавно он отбирал у меня партийный билет, а теперь вот сам угодил за решетку. Да что там старое вспоминать. Теперь мы оба арестанты. Заккит рассказал, что арестова-ли его во время заседания бюро обкома. Вошли двое, скрутили руки, даже с семьей не дали попрощаться. Заккит в мае 1938 г был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян. Встретил Ванда Вальтера Мартыновича, наркома внутренних дел Мордовской республики с 1932 г. Он был воином-интерна-ционалистом с 1919 г. С 1920 г. работал в органах ВЧК, арестован был в 1937 г., в Горьком, где после Мордовии работал на-чальником одного из подразделений НКВД. После ареста Ванд был доставлен в Саранскую внутреннюю тюрьму. В камеру вновь поступающие заходили с какой-то опаской по отношению к старожилам. Вроде как : вы-то я не знаю, виноваты или нет, а со мной разберутся, это какая-то ошибка. После избиений на допросе отношение к сокамерникам менялось. Начина-ли рассказывать о себе. Ванд рассказал, что после ареста Ягоды застрелился Погребинский, начальник Горьковского НКВД. Но я верил в справедливость, верил, что скоро разберутся. В тюрьме умудрился написать и передать на волю письмо на имя И. В. Сталина. В нём я указал фамилии следователей, описал, что они творят на допросах. И ждал : вот-вот разберутся. Отношение следователей к арестованным становилось все более бесчеловечным. Они, казалось, торопились с окончанием следственных дел. В середине ноября 1937 г., когда материалы Ванда и других арестованных были готовы, нарком НКВД Вейзагер отправился с ними в Москву, на подпись генеральному прокурору Вы-шинскому. Перед отъездом Вейзагер заходил к нам в камеру, беседовал с Вандом. Ванду грозило 5-7 лет за ха-латность. Ну, а потом ... Два наркома думали одно, но их жизнью распорядились иначе. По приезду в столицу Вейзагер был арестован. Вместо него в Мордовию приехал новый нарком полковник Красовский. Как об-радовались арестанты : приехала сп

На форуме существует раздел "Мемориал" в память о воинах отдавших свою жизнь за Родину. Здесь я хочу открыть ветку в память о людях отдавших многие годы жизни или саму жизнь за ...... За что?

Полная версия этой страницы:

Переводика > "Безвинно...."